b_6876_i_048

Есть такая порода – вечно Погибающие Тридцатилетние Мальчики, которым уже сколько-то лет отдаю я свое сердце. Это такие прекрасные, ничего не делающие существа, баснословно талантливые, умные, слегка на чем-нибудь торчащие и восхитительно блудливые – просто в руки взять нельзя, тут же начинают трахаться. Именно в тридцать достигают они своего расцвета, потому что проделывать все это в двадцать пять – естественно, а вот позже появляется благородный привкус пепла и печали. (А еще позже уже неприлично и некрасиво – просто старый неудачник, и все.)

Итак, «мне тридцать лет, и я невыразимо одинок».
Спасать Погибающего Тридцатилетнего Мальчика – любимое развлечение девочек всех возрастов. Молоденькие прибегают с воплем: «А только я тебя пойму и полюблю по-настоящему, как никто». Ровесницы – «Давай вместе поимеем этот гребаный мир». А взрослые: «Сейчас я сделаю из тебя человека!» Это не считая тех, кто просто заглянул на предмет потрахаться.

Есть еще мужского пола друзья, которые приходят выпить, поговорить о жизни и дать пару полезных советов.

Так они все водят вокруг него карнавальные хороводы, а он сидит, улыбается, курит траву, чуть прикрыв глаза, иногда изрекает что-нибудь гениальное и ни хрена не делает.

Но однажды появляется Она, какая-нибудь прекрасная Она, какого угодно возраста, из любой категории (хотя чаще всего приходит со стороны, не из «своего круга»), но вся разница в том, что он почему-то в нее влюбляется. До такой степени, что решает изменить свою жизнь. Ищет работу, прекращает спать с кем попало, что-то делает для денег.

И вот тут начинается самое интересное.

Потому что все друзья, подруги и прочие спасители встречают ее в штыки. Им на самом деле хотелось просто «поговорить об этом», а вот терять славного, всегда свободного приятеля, собутыльника, сокосячника и любовника – нет, не хотелось.
Друзья начинают усердно лить в уши яд, а все бывшие девушки сплачиваются между собой против этой дряни, которая хочет из нашего свободного художника сделать клерка (бизнесмена, работягу, мужа – нужную мерзость подчеркнуть). Сначала в бой идут проверенные кадры – все бывшие начинают возвращаться в его постель и предлагать «еще разок, напоследок». Потом откапывается какая-нибудь новая девочка в его вкусе и желательно из противоположной «злодейке» возрастной категории: молоденькую выставляют против «старой коровы», а опытную против «соплюхи». И вообще, обеспеченную против «хипушки», творческую личность против «секретарши», худую против «жирной», фигуристую против «тощей» и т. д.

И почти всегда в этом месте Погибающий Тридцатилетний Мальчик ломается. Потому что ему и так тяжело и очень страшно – попробуй-ка после стольких лет безделья начать что-нибудь с нуля и узнать, что ты вовсе не юный гений, а дилетант без опыта работы; попробуй обходиться без еженедельного допинга в виде нового тела, того гляди вообще вставать перестанет; да просто попробуй не курить две недели… Короче, он вдруг внезапно и безоглядно влюбляется в эту «новую» и обрушивается в ту же уютную задницу, откуда только успел высунуть нос.

«Она», оскорбленная, уходит, остальные празднуют.

Чем все это кончается? А по-разному. Несколько таких Погибающих Тридцатилетних Мальчиков на моих глазах так и погибли окончательно, кто морально, а кто и физически. Один вырвался, изменил все (кроме пола) и ушел-таки к «злодейке», и счастлив. Один, кажется, выруливает к нормальной жизни со своей «новенькой», кинув всех остальных – в том смысле, что сначала ее подсунули на замену «злодейке», а она устроила так, что Погибающий Тридцатилетний Мальчик начал работать. (Как обломались все окружающие – не пересказать.) Остальные так и живут, медленно переползая в категорию Стареющих Неудачников.

Почему мне захотелось написать все это? Да потому, что я сама успела побывать во всех женских ролях этого гиньоля. Я «спасала и просто трахалась», была злодейкой, была новенькой, отступалась, выигрывала.

И, скажу я вам, более увлекательного спорта для меня не существовало. Сколько финишных ленточек было порвано этими сиськами, сколько пота и слез пролито, сколько раз я сходила с дистанции! А все равно тянет, девочки, тянет взять и спасти, когда он вот так закуривает, улыбается и сквозь дым произносит: «Мне тридцать лет, и я невыразимо одинок…»


Марта Кетро
Женщины и коты, мужчины и кошки