Когда я думаю о ревности, мне хочется разделить листок на две части и писать: «с одной стороны…», «с другой стороны…».

  • Ревнует, значит, любит. — Ревнует, значит, не уважает.
  • Не ревнует, потому что слишком гордый. — Не ревнует, потому что согласен делиться.
  • Ревность естественна. — Ревность унизительна.

Она растёт на любой земле, питаясь всякими удобрениями – и любовью, и собственническим инстинктом, и завистью, и страхом.

Она опутывает обоих, потому что ревнивцы несвободны ничуть не меньше, чем те, кто у них «под колпаком» – нельзя сбежать от постоянной тревоги. Трудно определить, когда законная ревность переходит в бытовую тиранию: «не спи с другими» – пожалуй; «не проводи с ними слишком много времени» – ну да, если человек сутками где-то пропадает, не так уж и важно, есть ли там секс, главное, что у вас его становится маловато; «не развлекайся без меня»… Вроде бы логично, только по нарастающей можно дойти до «не смей ни о ком думать».

Меня всегда интересовало, кто виноват в беспочвенной ревности – ревнивец-психопат или тот, кто не обеспечил партнёру уверенности в себе.

Обычно я отвечаю на этот вопрос в зависимости от того, на чьей стороне баррикад нахожусь. Встречала я идеальных мужей, поедом съеденных женами-истеричками, встречала и женщин, которых держали взаперти на всякий случай.

Но бывает, невинное существо ведёт себя вызывающе, и необязательно быть Отелло, чтобы захотелось придушить: кокетничает напропалую (как-то само собой получается), дома не ночует (допустим, зависает у друзей), и чем чище совесть, тем свободней себя держит, – а их нервные мужья (или жены) уж не знают, что и думать. И кто тут не прав, судить сложно.

index80

А когда упрёки ревнивцев обоснованы, всё окончательно запутывается.

Мало кто согласен на открытые браки, но ещё меньше людей к ним готовы. Договориться-то можно до чего угодно, а на практике почему-то инициатор идеи обычно свободен, а супруг просто терпит. Какое-то время.

Мало кто способен честно жить в закрытом браке. К сожалению, слишком часто верен только один, а второй обманывает – хронически или от случая к случаю.

Вопрос скорее в том, делать из этого трагедию или нет. Когда тебе изменяет любимый человек, это всегда катастрофа, а когда ты ему – ничего особенного (потому что точно знаешь: отношение к нему не поменялось, это себе ты добавляешь проблем, а он может не тревожиться).

Но вот «перевернуть» подход, применить к партнеру в случае его измены – нет, не получается.

Теоретически, главное, не с кем он спит, а к кому возвращается.

И в каком настроении (иные неверные супруги приходят домой виноватые и ласковые, а другие, наоборот, приносят с прогулки перекошенную недовольную мину – «там настоящая жизнь, а дома скука и сплошные упрёки»). Если человек весел и счастлив, любезен с тобой, благополучен, то какая разница?! Теоретически. Потому что на самом деле даже очень ловко обманутая половина чувствует себя отвратительно. Будто ей с помойки подарок принесли.

Стоит ли подавлять эту естественную брезгливость, быть понимающим и терпимым другом?

Конечно же стоит. Но только в том случае, если вы на самом деле спокойны и толерантны. Иначе придушить ревность всё равно не получится (как не получилось бы разжечь её искусственным способом).

Я по-разному относилась к мужчинам, с которыми была близка Иногда мысль об их изменах причиняла острую физическую боль, а иногда вызывала простое раздражение – ишь ты, развлекается, а я?! При втором варианте мне не составляло труда махнуть рукой и найти утешение по вкусу. А вот в первом я предпочитала уходить.

Жгучая ревность казалась неприятной, но неизбежной физиологической реакцией, и я старалась избегать того, кто её вызывает. Возможно, это неправильно, и я всю жизнь убегала от тех, кого по-настоящему любила.

Ведь можно было терпеть или бороться…


Марта Кетро
Женщины и коты, мужчины и кошки